Что общего между детской привязанностью и криминальным интервью?

AAI (интервью по привязанности для взрослых, англ. Adult Attachment Interview) — психологическая процедура, представляющая собой специально структурированное интервью, в ходе которого человека просят описать свой опыт, связанный с ранними привязанностями (к родителям или другим опекунам), чтобы выяснить влияние этого опыта на дальнейшее психологическое развитие. С помощью этого интервью можно с высокой долей вероятности установить стили привязанностей человека в детстве и даже с высокой степенью достоверности предсказать стиль привязанности у его будущих детей.

Интервью состоит из 20 вопросов касательно ранних переживаний и отношений с родителями. В числе них, например, такие:

  • Опишите пятью прилагательными свои отношения с матерью, начиная с самого раннего этапа.
  • С кем из родителей и почему у вас был наиболее близкий контакт?
  • Помните ли вы, чтобы родители брали вас на руки или утешали, если вы расстроены?
  • Чувствовали ли вы когда-нибудь в детстве отвержение?

Эти и другие вопросы нацелены на то, чтобы испытуемый описал наиболее полно свои переживания, привёл примеры для своих оценок (если отношения были «тёплыми», нужно привести пример такой теплоты в отношениях и т. п.) По результатам интервью испытуемого можно отнести к одной из трёх основных категорий, которые характеризуют отношение и «ориентацию» человека к привязанностям — одной надёжной и двух не надёжных:

  1. Надёжная (англ. secure) привязанность
  2. Отвергающая (англ. dismissing, «дисквалифицирующая», избегающая) привязанность
  3. Тревожная (англ. preoccupied, «озабоченная») привязанность

Кроме того, каждый из этих трёх стилей привязанности может быть дополнительно охарактеризован как дезорганизованный (disorganised/unresolved). Дезорганизованность в данном случае обозначает наличие в прошлом человека неразрешённой травмы или горя. То есть, дезорганизованным может быть любой из этих трёх стилей привязанности.

Данные категории соотносятся с типами детского поведения в т. н. «незнакомой ситуации» по Эйнсворт (Ainsworth) — реакции ребёнка на кратковременное отлучение родителя и последующее воссоединение с ним.

Интересно, что анализ интервью проводится не только и не столько на основании конкретных фактов, которые перечисляет испытуемый, но и на основании того, как он отвечает на вопросы, какие слова выбирает, насколько его речь связна и логична, есть ли в ней внутренние противоречия, признаки идеализации и др. Например, на общий вопрос о том, каким было его детство, он может ответить очень сухо: «Нормальное детство, как у всех. Ну и что?» Либо может описать детство как «прекрасное», но затрудниться привести примеры к такому яркому эпитету.

При наличии неразрешённой травмы повествование человека в целом может быть связным и логичным, но при приближении к травматичным эпизодам могут проявляться элементы «магического мышления» (например, что человек умер якобы из-за плохих мыслей ребёнка), могут возникать длинные паузы, паралогичные утверждения, грамматические изменения. Например, человек может начать говорить об умершем в настоящем времени.

Как уже было сказано, на основании этого интервью можно с очень высокой вероятностью предсказать поведение человека с его собственными детьми и стиль их привязанности к нему.

Интервью, фактически, нацелено на то, чтобы выявить степень нейронной интеграции мозговых процессов памяти, восприятия, логического анализа и суждений. В случае надёжной привязанности, когда все основные потребности человека были удовлетворены, а травматические переживания получили адекватное утешение и разрешение (repair), воспоминания консолидируются согласованно и воспроизводятся гармонично и свободно. Человек легко ориентируется во времени повествования, приводит адекватные примеры, может высказывать своё отношение к происходящему со взрослой точки зрения, рассуждает о мотивах и целях своих родителей и других людей из прошлого (то есть, демонстрирует способность к ментализации или «теорию ума») и т. д. Иначе говоря, он демонстрируют высокую степень интегрированности своих воспоминаний и переживаний. Чем больше «оговорок» и несостыковок, тем меньше степень интеграции процессов, что закономерно влечёт за собой текущие сложности в привязанностях и в отношениях, равно как и в других сферах жизни.

Есть другой инструмент, который используется совершенно в другой области психологии, но позволяет строить поразительно близкие суждения и предположения. Речь идёт о CBCA (критериальный анализ содержания, англ. criteria based content analysis). Что интересно, изначально он был разработан для анализа детских показаний в криминальных расследованиях. CBCA представляет собой набор критериев, по которым оценивается повествование испытуемого. Метод базируется на гипотезе, которая была сформулирована психологом по фамилии Ундойч (Undeutsch) и которая гласит: повествования, в основе которых лежат воспоминания о реально происшедшихм событиях, количественно и качественно отличается от повествований, за которыми стоит вымысел или фантазирование. То есть, CBCA позволяет с довольно высокой степенью достоверности установить, основано повествование человека на реальных событиях или является вымышленным.

CBCA содержит 19 критериев, которые описывают общие характеристики и специфические психологические аспекты повествования.

Идея общих характеристик в том, что любое правдивое повествование должно быть логичным и связным, оно должно иметь спонтанные сдвиги фокуса внимания, а также содержать определённый объём подробностей. Другие психологические критерии описывают, например, такие особенности как наличие в повествовании прямой речи участников событий, описание своих переживаний и настроений, спонтанные исправления и др.

Суть анализа CBCA в том, что правдивое повествование основано на реальных воспоминаниях, следовательно, должно быть достаточно интегрированным: человек должен хорошо ориентироваться во времени, в событиях, в своих ощущениях, интерпретировать действия и мотивы других участников событий и так далее. Выдуманное повествование, скорее всего, будет более ограниченным и выхолощенным, в нём будет неестественное количество подробностей, а многие важные признаки правдивого повествования будут отсутствовать. Ведь если рассказ вымышленный, он имеет некую заранее продуманную структуру, последовательность событий, которые нужно специально помнить, чтобы не ошибиться, в нём не будет тех спонтанных и иногда даже странных подробностей, которые есть в любых реальных воспоминаниях. Либо же, если рассказ полностью импровизированный, ему может недоставать связности и целостности, в нём могут быть логические несостыковки и расхождения между фактами и чувствами.

Одним словом, выдуманный рассказ будет отражать недостаточную интегрированность психических процессов, лежащих в его основе. И здесь в глаза бросается параллель с AAI, где также оценивается степень интегрированности психических процессов. В случае с выдуманной историей память не может работать согласованно, поскольку в ней нет нужной информации. Семантические, автобиографические, имплицитные компоненты памяти не будут задействованы в процессе изложения истории. Эмоциональные процессы не будут согласовываться с фактами повествования, поскольку не интегрированы в память, а моделируются «на ходу». Наконец, человеку будет труднее строить логические суждения, поскольку его логический аппарат будет занят моделированием истории и построением правильной последовательности событий. Даже если рассказ был подготовлен заранее и отрепетирован до полной естественности, любой вопрос «в сторону» от основной линии может породить значительное внутреннее напряжение, и спонтанность и естественность повествования будут нарушены.

Интересно, что, будучи разработанным для анализа детских показаний, CBCA действительно нацелен на оценку интегрированности воспоминаний, мышления и эмоций, точно также как AAI, которое также исследует детские переживания и воспоминания. Сейчас CBCA применяется и со взрослыми, показывая весьма высокую достоверность.

Вместе с тем, четвёртая категория AAI — дезорганизованность — может «всплывать» в анализе CBCA, поскольку при наличии в прошлом неразрешённой психической травмы или горя достоверность поведенческого анализа может снижаться (не только CBCA, но и других методов, ориентированных на исследование согласованности повествования и невербального поведения).

Так что интеграция нейронных и психических процессов — важнейший показатель, который можно оценить косвенно и найти этому такие разные применения как психотерапия детских травм и анализ показаний в криминальных расследованиях. И, что важно помнить, степень интеграции зависит не от того, какие события произошли в прошлом, а от того, насколько человеку удалось «проработать» их — осознать и перевести их в разряд осмысленного жизненного опыта.

Постоянная ссылка на это сообщение: https://новый-гипноз.рф/%d0%bf%d1%80%d0%b8%d0%b2%d1%8f%d0%b7%d0%b0%d0%bd%d0%bd%d0%be%d1%81%d1%82%d1%8c-%d0%b8-%d0%ba%d1%80%d0%b8%d0%bc%d0%b8%d0%bd%d0%b0%d0%bb%d1%8c%d0%bd%d0%be%d0%b5-%d0%b8%d0%bd%d1%82%d0%b5%d1%80%d0%b2/